Прежде чем френды скажут: "Гинадий, да ты ебанулся что ли о политике писать". Скажу. Это псто нихуя не о политике, а о том, как на самом деле всем по хуй, включая меня ессна.

Ну во первых ящетаю, что в этих ваших политиках с обеих сторон пидорасы. С одной зомбированные телеящиком, с другой интернетами, что в принципе однохуйственно.

А подвигло меня таки сходить и посмотреть, что там происходит в этих ваших опозициях псто mi3ch, ну типа он там написал: "Глядите, глядите какие охуенные и одухотворенные лица на прудах". Ну я подумал, ебать мои карие очи, ну там где охуенные лица, должны быть и охуенные сиськи, дай думаю схожу, авось обломится и познакомлюсь с какой нить пламенной революционеркой, зажую ей про мировой заговор и она мне тут же даст, раком, возможно в анал прям там в рядах опозиции.

КДПВ:



( Пришел, смотрю, а тут всем по хуй блеать! )

Оригинал взят у traumfaenger в мир-труд-май галичина-тотенкопф-сс

 Нашла сегодня на просторах инета.. весьма интересно...старая забитая тема, но все же)

Здравствуйте дорогие Друзья.
Не знаю как Вы, а я достаточно часто встречаю примерно следующие упреки от разного рода фетишистов.
- Мы русские националисты, а те, кто выступил на стороне немцев -предатели.
- Зачем нам Гитлер? Он немец, а у нас русских были свои лидеры - Невский, Минин, Пожарский (других примеров не приводится). и.т.д. и.т.п.
[]
И это еще наиболее адекватные утверждения, остальные, где политручье жонглирует словами - "Вера", "Отечество" или любители BDSM начинают рассказывать о своих гомосексуальных фантазиях, я не рассматриваю.

Сравнительно недавно некий товарищ озвучил так называемые "17 вопросов к русским националистам". Все вопросы носят достаточно общий характер, или вытекают из первого, я бы сказал фундаментального, который кратко можно сформулировать как - "Ваше отношение к Адольфу Гитлеру". Почему этот вопрос главный? Да потому, что имя Адольфа Гитлера или просто свастика являются сегодня единственными критериями русскости (как я уже говорилhttp://no-remorse88.livejournal.com/651.html) и безошибочно дадут понять краснозадый перед Вами или нормальный, Белый человек.
На оппоненте может быть футболка с имперским флагом, а на его пузе золотой православный крест размером с ладонь или коловрат на цепи. Он может называть себя как угодно - монархист, националист, национал-социалист, православный или все вместе, но знайте, если его начинает корчить при упоминании имени Адольфа Гитлера или при виде свастики, как вариант, он начинает гнать пургу типа "еврейский фашизм страшнее немецкого" или "враг пришел на нашу землю" (это видимо про колхозы) - перед Вами недобитый большевичёк-сталинист, тупичковый камрад или фетишист и я обещаю Вам это легко доказать.

Как же отвечали на этот вопрос? Вариантов, в общем, целых два )))

"Мы относимся к Гитлеру отрицательно" (дедывоевали-бабкипомогали).
"Мы уважаем Гитлера за то, что он сделал для Германии, и вообще до 22 июня 1941 к Гитлеру никаких претензий" ...далее старая шарманка снова начинает раскручиваться тирьям-тирьям-тирьям-тирьям (дедывоевали-бабкипомогали).

Ну что... Давайте вместе попробуем честно ответить на этот вопрос, не подглядывая в чужие тетрадки.
Кто же такой Гитлер?
Гитлер это не просто немец с усами и челкой, а историческая личность, чьи поступки зависели не только от него самого, но и от других исторических личностей того времени, в том числе, от грузинского уголовника Джугашвили (уголовное погоняло - Сталин).
Отсюда вывод:
Для объективности, вопрос должен был звучать так -
"Ваше отношение к Гитлеру и Джугашвили?" или еще лучше (для ухода от любимой фетишистами половинчатости)
"На чью сторону Вы бы встали в 1941 году?"

Мысленно перенесемся в то время.
Как же чувствовали себя в Триэсерии и Германии:
1. русские монархисты;
2. православные русские;
3. русские националисты;
4. русские национал-социалисты.

С положением русских монархистов в Триэсерии все ясно.
Вариантов два
- горизонтальное (в случае предания после пыток и экзекуции тела монархиста земле)
- вертикальное (если монархиста со связанными проволокой руками и грузом на ногах бросали в воду поплавать).

В Германии достаточно вспомнить "Берлинское монархическое объединение",
издаваемые им журналы, да и фигура Петра Николаевича Краснова говорит сама за себя. К сожалению, не все монархисты имели мужество поддержать Адольфа Гитлера, но никто из спасовавших о возвращении в Триэсерию не думал - это было черевато вполне предсказуемыми последствиями.

Русские монархисты в Триэсерии были полностью ликвидированы.
Русские монархисты Германии чувсвовали себя прекрасно и в 1941 их наиболее мужественные представители свой выбор сделали за Адольфа Гитлера (т.к. не хотели повторить судьбу своих единомышленников в Триэсерии)
Следующая группа - Православные.
В Триэсерии ситуация следующая - существуют две церкви РПЦ и ИПХ.
ИПХ на нелегальном положении. РПЦ легальна и даже пытается заигрывать с красными, но это не спасает ее от гонений.
Данные за 1937 и 1938 -
"Из 25 тысяч церквей в Советской России осталось всего 1277 храмов."
( Игумен Дамаскин (Орловский) ГОНЕНИЯ НА РУССКУЮ ПРАВОСЛАВНУЮ ЦЕРКОВЬ В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД)
Оттуда же.
"В 1938 году советская власть завершила двадцатилетний период гонений, в результате которых процесс разрушения был доведен до положения необратимости. Если храмы, которые были отданы под склады или разрушены, можно было в обозримой перспективе восстановить или отстроить заново, то более сотни архиереев, десятки тысяч священнослужителей и сотни тысяч православных мирян были расстреляны, и эта утрата была незаменима и невосполнима. Последствия этих гонений сказываются и по сию пору. Массовое уничтожение святителей, просвещенных и ревностных пастырей, множества подвижников благочестия понизило нравственный уровень общества, из народа была выбрана соль, что поставило его в угрожающее положение разложения. Причем власти и дальше не собирались останавливать процесс закрытия храмов, он продолжался и неизвестно, до чего бы дошел, если бы не Великая Отечественная война (автор имет в виду Вторую Гражданскую - мое прим.)."

В Германии, православие получает статус государственной корпорации. Сам Адольф Гитлер, строит на свои сбережения Берлинский Соборный Храм, за что удостаивается в 1938г благодарственного письма от главы РПЦЗ. На отбитой у большевиков русской земле открыто свыше 5000 церквей.

Как итог, мнение отнюдь не Гитлеристов от РПЦ
"В связи с этим, можно с уверенностью утверждать, что начало войны объективно было огромным благом для РПЦ и спасло ее от полного уничтожения. Если бы не война, то для РПЦ могла бы стать реальностью судьба Православной Церкви в Китае, организация которой была полностью уничтожена во время “культурной революции” 1965-1967 гг."

Теперь перейдем к русским националистам и национал-социалистам.
Про легальных русских националистов и национал-социалистов в Триэсерии мне ничего не известно. И это не удивительно. Ставить национальные интересы русского народа выше интересов новой ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ общности - советского народа в Триэсерии было просто невозможно и мало того, НЕ ПРИНЯТО. В нацменов за счет славян вбухивались совершенно не реальные средства. Материалов по этому вопросу в сети масса.
Итого, русские люди в Триэсерии национальным сознанием не обладали, а просто молча херачили на чурок.
На нелегальном положении существовала "Национал-Социалистическая Партия России" которая мочила краснозадых упырей партизанскими методами, а с началом войны выступила на стороне доблестной Германской Армии.
В Германии существовало огромное количество русских националистических организаций. ДРСТ — "Дейтч-руссишер штандарт", ЦОРН - "Центральная организация русских националистов" ,"Русский национал-социалистический семинар", РНСД - "Российское национальное и социальное движение"

Русские националисты и национал-социалисты Германии и Триэсерии в 1941 свой выбор сделали за Адольфа Гитлера.

Добавлю, что если гонения на Православие пошли на убыль после 1943 года (1943 - 500 расстрелов, 1944–1946 - более 100 расстреливаемых в год священников, по советским меркам не в счет), то НИКАКИХ русских националистов и тем более НС, в Триэсерии не существовало вплоть до ее распада. Русских, которые горбатились на "братские" народы не интересовало, ни привилегированное положение чурбанья, ни то, что они делят свою (???) страну с чурбаньем, ни проблема смешанных браков (а она не вчера появилась, вспомните незабвенные "Свинарка и пастух", "Цирк"), ни вопросы рождаемости и численности русских, совсем ни-че-го.

Резюмируя, господа монархисты, националисты, национал-социалисты, православные должны или
а) признать себя идиотами - т.к. выступая против Гитлера радикально или против его нападения на антирусское государство - Триэсерия подписываются за Джугашвили (а никаких Мининых-Пожарских в 1941 году не было),
хотя он дрючил их предшественников, а затем поклониться Адольфу Гитлеру в ножки и сказать этому Святому Человеку большое спасибо за то, что они сейчас могут себя так называть.
б) признать, что со своими убеждениями имеют мало общего, а на деле являются фетишистами или латентными коммунистами (партийцы - единственная категория, которая чувствовала себя в Триэсерии прекрасно).

Сегодня прекрасный повод вспомнить слова Архимандрита Иоанна
"Кровавая операция свержения третьего интернационала поручается искусному, опытному в науке своей германскому хирургу. Лечь под этот хирургический нож тому, кто болен, не зазорно. У каждого народа есть свои качества и дары. Операция началась, неизбежны страдания ею вызываемые интернационала рукою созданных и связанных на всех своих местах русских людей." и помянуть добрым словом русских и немецких братьев по оружию, павших в не равной борьбе с красным зверьем.
А защитнички большевизма пусть и дальше горят в аду (а куда еще могут попасть богоборцы и защитники богоборчества).

И я, находясь в зрелом возрасте, трезвом уме и добром здравии, поднимаю ладонь к небу, как это делали крестоносцы в 1941 году и говорю Heil Hitler!

Офицер обязан не только образцово выполнять свои непосредственные обязанности. Он должен также служить всему народу примером благородного образа мыслей и истинно германского образа жизни.

Высшей моральной нормой для немца является честь. Поэтому хранить ее – высший долг офицера. Уровень его личности и степень уважения к нему определяются тем, насколько развито у него чувство чести, и отсутствием своекорыстных побуждений. Смысл воспитательного воздействия в том, чтобы он еще более укрепился в этой позиции и сделал для себя более глубокие выводы.

Засим я излагаю следующие нормы поведения:

Любовь к фюреру, народу и отечеству превыше всего. Поэтому офицер обязан четко отделить себя от тех, кто стоит в стороне от германского пути и борьбы. Он обязан с твердой верой в победу быть рядом с теми, кто робок и малодушен. Его близкие должны придерживаться тех же убеждений, что и он. Если, к примеру, супруга офицера позволяет себе высказывания, которые могут повлечь за собой уголовное наказание за «подстрекательство»[2], то это никак не делает ему чести.

Офицер как образцовый представитель руководящего слоя германского народа и в этой войне доказал, что гибель на «поле чести» есть для него исполнение высшего солдатского долга.

Но и повседневные обязанности зачастую требуют храбрости, и иной раз бойцу, проявившему стойкость в боях с врагом, недостает именно гражданского мужества. Не бояться ответственности за свои ошибки и упущения, обсуждать неприятные или даже постыдные для себя темы и делать надлежащие выводы, отстаивать, разумеется, в уважительной форме свое мнение перед командиром, если того требуют интересы сообщества или долг, преодолевать все препоны, добиваясь исполнения признанного правильным решения, вести борьбу с собственными слабостями и недостатками – это также требует стойкости и мужества.

Верность – это значит до конца исполнять свой долг.

Верность – это забота о подчиненных. Тот, кто в первую очередь заботится о собственных удобствах и о собственном обеспечении, кто не желает оказать своим солдатам помощь делом и советом в их нуждах и повседневных заботах, кто требует от них стойко переносить лишения, но сам отнюдь не намерен делить с ними все тяготы, тот нарушает принцип верности своему долгу.

Верность – это чувство товарищества. Товарищество же – это не только веселая компания, это еще и верность друг другу в беде и опасности. Товарищество – это самоотверженность и жертвенная готовность прийти на помощь как в бою, так и в повседневной жизни.

Верность – это уважение к нашей великой истории. Судить о прошлом подобает лишь тому, кто своими достижениями завоевал на это право.

Офицер должен всегда держать слово. Уже из уважения к себе он обязан быть хозяином своего слова. Никто не смеет усомниться в его честном слове.

Неискренность есть признак нехватки мужества, и поэтому она затрагивает честь офицера. Для суда офицерской чести тот, кто неискренне ведет себя, и тот, кто небрежно дает показания, пятнают свою честь. Ложь из соображений личной выгоды на суде офицерской чести есть признак бесчестного образа мыслей.

Выполнять свой долг означает самоотверженно служить всему обществу. Скромность, высокая требовательность к себе и постоянная готовность пожертвовать собой – вот необходимые предпосылки для пользования теми привилегиями, которые полагаются в соответствии со званием и служебным положением. Поскольку офицер днем и ночью должен заботиться о своем подразделении, поскольку он несет ответственность за жизнь каждого из своих солдат, поскольку круг его обязанностей гораздо шире, а сами они несравнимо более тяжелые и поскольку он последним в месте расположения своей части отходит ко сну, то ему, к примеру, полагается отдельное помещение и денщик.

Какого бы то ни было рода чрезмерные привилегии несовместимы с нормами кодекса офицерской чести и подрывают репутацию офицера.

Любая война опасна уже тем, что слабохарактерный человек может на ней в какой-то степени превратиться в ландскнехта. Появляются такие качества, как неумение сдерживать себя, эгоизм, бахвальство и тщеславие. Тот, кто не может совладать с собой и умерить свои притязания, кто хвастается своими подвигами и стремится принизить заслуги других, чьими поступками движет исключительно жажда отличий и наград, кто распускает слухи, желая похвалиться «хорошими связями», тот теряет уважение окружающих, которое они оказывают лишь людям с благородной душой. Благородство души предусматривает рыцарственность в мыслях и делах, то есть скромность, сдержанность, отсутствие карьеризма и зависти. Кодекс чести требует от офицера свято хранить в себе эти качества, особенно в условиях войны.

Любая женщина вправе требовать от мужа уважительного отношения к своей чести, за исключением тех случаев, когда она из-за своего недостойного поведения, преступлений и прочих безнравственных поступков сама утратила на него право. Уважение к чести женщины несовместимо с расспросами о ее личной, частной и особенно семейной жизни.

Брак как основа семьи есть залог жизни и будущего народа. Сохранение в чистоте его устоев есть нравственный долг. Офицер, который уже в силу своего знания и положения является представителем руководящего слоя, через безупречное поведение обязан стать как бы эталоном нравственности и стремиться претворить в жизнь этот принцип в своей семье. Прелюбодеяние и разрушение чужой семьи есть осквернение чести, а измену собственной жене следует в общем и целом дополнительно квалифицировать как вероломство. Измена жены обязывает супруга во имя защиты чести своего дома призвать обидчика к ответу.

Честь подвержена нападкам извне. Любое оскорбление и любое сомнение в благородном образе мыслей затрагивают честь, за исключением тех случаев, когда оскорбителем выступает человек, не отвечающий за свои поступки или же признанный неполноценным.

На оскорбление действием офицер обязан ответить немедленно и тем самым предотвратить все попытки повторно оскорбить его. Кроме того, в данном случае следует подать в суд, как и при прочих оскорблениях, обидах и тому подобных покушениях на честь, например на супружескую честь, а также рапорт командиру. Тот в свою очередь обязан в случае, если обидчик сам не пожелает пойти навстречу законному требованию оскорбленного, стать посредником в вопросе о восстановлении попранной чести или же добиться какого-либо приемлемого для обеих сторон исхода.

Не следует поощрять вызовы на дуэль и прочие меры такого рода (например, развод).

Есть разница между понятиями «честь» и «поведение, достойное офицера». Под последним подразумевается поведение офицера в публичных местах (например, манера держать себя, внешний облик, дисциплинированность, форма одежды). К солдатской форме ни в коем случае нельзя относиться как к чему-то второстепенному. Командир обязан в воспитательных целях постоянно следить за ней. За нарушения виновные подвергаются наказанию в дисциплинарном или судебном порядке.

Оригинал взят у vgil в Календарь 2012 по-латышски

Моя страна в огне, я становлюсь к оружью,
Моя страна горит, я честно в бой иду.
Жестоко бить врага – призванье, а не служба,
Свое призванье я в сражении найду.
 
Идем мы до конца, зовут нас Идеалы,
Идем мы, как и шли, как 10 лет назад.
С Победами прошли путей-дорог немало,
Сраженья за Берлин сейчас нам предстоят…
 
Как чувствовать то нам… Трагически и больно,
Враг вьется над страной, и льется наша кровь.
На этот произвол скажи, камрад: «Довольно!»
И строй идет вперед с той четкостью рядов…
 
Как будто на парад, как будто на врученье
Медалей, орденов, торжественных речей…
Германию спасти – зовет нас в бой стремленье,
И Райха Идеал – Идея из идей…
 
А кто-то будет жить, а кто-то не вернется,
И будут вновь цветы расти, где кровь лилась.
Германия живет! Отчизна не сдается!
Знамен не преклонив, она и не сдалась!
 
Мы думали тогда, что будет все, как раньше,
Со Свастикою флаг взметнется над землей,
Вперед нас будут звать торжественные марши…
Мы вновь вступаем в бой, священный этот бой!
 
 
Здесь сдержанности всей нордической не хватит
Смотреть, что сделал враг с моей родной страной…
Беру я автомат… А он за кровь заплатит,
Заплатит он за все кровавою ценой!
 
И вновь сомкнуть ряды! Держите оборону!
Командуют: «Вперед!» Взлетает шквал огня…
Идем мы в бой за жизнь, идем не за погоны,
А если не вернусь, то вспомните меня.
 
Отчизну отстоять торжественно клянемся,
И клятва та крепка, как кованая сталь.
И в новый день опять свободными проснемся,
И снова прогремит Арийское: „Sieg Heil!“
 
***
 
Я чувствую, что нам передано их дело,
Я верю, сможем мы ту битву завершить.
И будет враг опять пощады под прицелом
У воина SS напрасно так просить.
 
Реванш наступит наш триумфом долгожданным,
Проснется вновь страна от скованного сна,
И всем врагам назло залечит свои раны,
И первая придет свободная весна.
 
 

В советское время принято было считать, что в этот день отряды только что созданной Красной армии одержали какие-то победы над немцами под Псковом и Нарвой. Между тем не только никаких побед в этот день не было одержано, но и сколько-нибудь масштабных военных действий не велось, а происшедшие в этом районе тогда события к чести красного воинства служить никак не могут, и даже совсем наоборот.

Надо сказать, что не только для нынешнего «абстрактного» (фактически «мужского праздника») Дня защитника Отечества, но и для вполне конкретного при советской власти Дня Красной Армии (а впоследствии Дня Советской Армии) эта дата крайне неудачна. Никакой Красной армии как организованной силы в реальности тогда не существовало, она была представлена теми же формированиями, которые были известны ранее под общим названием Красной Гвардии, которые и составляли вооруженную силу большевиков в первые месяцы их власти. Под Нарвой, в частности, они были представлены отрядом матросской вольницы в несколько сотен человек во главе с матросом же П.Е. Дыбенко (который с октября 1917 года был председателем Центробалта и после большевистского переворота назначен членом Комитета по военным и морским делам и наркомом по морским делам). Поведение этого контингента и самого Дыбенко было таково, что выставляло новую «армию» в крайне неприглядном виде.

Начавшееся после неудачных переговоров большевиков с немецким командованием немецкое наступление велось очень небольшими силами, поскольку части старой русской армии, полностью разложенной к концу 1917 года большевистской антивоенной агитацией, просто уходили в тыл, в лучшем случае унося военное имущество, а чаще бросая его, и разношерстные отряды большевистской Красной Гвардии серьезного сопротивления не оказывали.

Официальные сведения о февральских событиях 1918 года на Петроградском направлении носят мифологический характер, поскольку никаких достоверных сведений о них не существует, и само большевистское руководство никакого понятия о них ни тогда, ни позднее не имело. Однако общий характер событий совершенно очевиден по результатам. После ряда незначительных столкновений под станцией Иевве дыбенковские матросы в панике бежали из-под Нарвы. Псков же после боев, окончившихся именно 23 февраля полным поражением большевиков, на следующий день, как сообщал в Петроград член Псковского ВРК Б.П. Позерн, «был занят незначительными силами немцев».

Генерал-лейтенант Д.П. Парский (один из старых генералов, понадеявшихся на то, что, придя к власти, большевики будут продолжать войну с немцами, и предложивший для этого им свои услуги) вспоминал, что, когда он был назначен в конце февраля командующим войсками в районе реки Наровы и Чудского озера, никто ни в штабе Верховного Главнокомандующего, ни в Смольном не мог ориентировать его ни в общем положении дел, ни в том, что происходит в районе. Никто не мог указать, какие войска там собраны, сколько их, кто командует и т.д., и ему пришлось довольствоваться отрывочными слухами.

Прибывшему под Нарву Парскому Дыбенко подчиниться отказался, объяснить ему обстановку и указать, где расположены его части, не мог, сказав только, что был бой и он понес большие потери. На следующий день, однако, выяснилось, что Нарва была очищена без напора со стороны немцев, которых к тому времени там даже еще не было. Более того, дыбенковские матросы решили бежать и дальше и эшелоном рванули из Ямбурга в Гатчину, захватив с собой и пытавшегося их остановить Парского с двумя помощниками. Парскому удалось освободиться только на полустанке Тикопись. Вернувшись в Ямбург, он пытался организовать оборону с помощью остатков двух полков старой армии (командиры которых подчинились его приказу), оказавшись во главе отряда численностью всего 300 человек.

Дальше Нарвы немцы, впрочем, продвигаться и не собирались, заняв те территории, которые им были переданы по Брестскому миру. По той же причине не стали немцы продвигаться далее и после занятия Пскова. «Поход на Петроград» с целью свержения большевиков, только недавно с их же помощью оказавшихся у власти, в планы немцев совершенно не входил. Как и вообще не входило продолжение войны на два фронта, ради прекращения которой они в начале 1917 года доставили Ленина с несколькими десятками соратников на территорию России. Начавшееся немецкое продвижение было только средством припугнуть большевиков, заставив их пойти на те условия, которых от них требовала Германия (что и было выполнено).

Матросы же во главе с Дыбенко, захватив в Гатчине запасы спирта, двинулись эшелоном на восток, прогулявшись до Поволжья и бесчинствуя на встречавшихся железнодорожных станциях. После этих подвигов «нарвскому герою» вместе со своей сожительницей (впоследствии прославленной «половой революционеркой») А.М. Коллонтай пришлось удариться в бега. В газетах были помещены указания об их розыске и аресте, но только через месяц Дыбенко удалось изловить и отдать под суд революционного трибунала.

Однако ввиду огромной популярности его среди революционных матросов, составлявших тогда очень весомый компонент вооруженных сил большевиков, и последовавших угроз из этой среды расправиться с отдельными представителями власти, большевистские вожди были вынуждены «рекомендовать» ревтрибуналу оправдать Дыбенко. Он отделался только исключением из партии и снятием с поста наркома.

Таким образом, дата 23 февраля, лишенная реальной связи с конкретными событиями организационного становления вооруженных сил большевиков, носит случайный характер, позже «оправданный» идеологически.

Впрочем, до того, как Сталин связал учреждение праздника с мифом о февральских «победах», все понимали, что дата достаточно условна. Даже нарком обороны К.Е.Ворошилов в 1933 году во время отмечания 15-летия РККА признавал, что «приурочивание празднества годовщины РККА к 23 февраля носит довольно случайный и трудно объяснимый характер и не совпадает с историческими датами». Понятно и то, почему миф о победах над немцами появился именно в 1938 году. В 20-х — начале 30-х годов СССР находился с Германией в самых дружественных отношениях, и фантазии о «разгроме кайзеровских войск» были «неактуальны», а к 1938 году СССР активно готовился к войне с Германией, и они пришлись как раз кстати.

Как бы там ни было, а эту дату — 23 февраля — пришлось с учетом явной слабости «мифологической» версии все равно как-то объяснять, и она была подогнана под пропагандистскую акцию двух предыдущих дней: принятие (21 февраля) и публикация (22 февраля) в «Известиях ЦИК» и «Правде» воззвания СНК под названием «Социалистическое отечество в опасности!» Это должно было пониматься так, что вот в ответ на это воззвание если и не были одержаны упоминавшиеся выше «победы» под Псковом и Нарвой, то, по крайней мере, «был дан первый бой». Очевидно, однако, что ни для РККА, формально существовавшей уже как минимум за месяц до того, ни вообще для большевистских вооруженных формирований (реально существовавших до взятия большевиками власти), никаким «первым боем» тогдашние столкновения не были. Военные действия красных войск велись ими против своих противников с осени 1917 года.

Не следует забывать и того, что за «отечество» предлагалось в этом воззвании защищать. Оно понималось исключительно как отечество социализма, то есть очаг планируемой большевиками мировой революции, призывом к которой воззвание и заканчивалось: «Да здравствует Международная Социалистическая революция!» Характерно, что Россия как государство в воззвании вообще ни разу не упоминается, даже как «Российская социалистическая республика» или «Российская советская республика». Речь в нем идет о том, что «в величайшей опасности» находится абстрактная «Социалистическая республика Советов», которую и предписывается защищать; заметим, не «российскому народу», а «всем Советам и Революционным организациям».

Это совсем не удивительно, так как вообще в политической практике того времени понятия «отечества» в привычном нам смысле «родная страна», «родина» большевиками никогда не употреблялись, более того, это были лозунги их антагонистов — белых. Но если для Дня Красной Армии такая идеологическая формулировка была вполне органичной, поскольку эта армия создавалась именно как инструмент всемирного торжества коммунистической идеи, то для современного Дня защитника Отечества — курьезна, так как «социалистического отечества» (ни в значении «родина социализма», ни в значении «Родина, исповедующая социализм») ныне в наличии нет.

То понимание национально-государственного патриотизма, которое обычно для всякого нормального государства и как будто принято и в «послесоветской» России, было учредителям праздника 23 февраля совершенно чуждо. Их партия занимала открыто антинациональную и антигосударственную позицию как во время Русско-японской, так и Первой мировой войн. Ленин, как известно, призывал не только к поражению России в войне с внешним врагом, но и к развязыванию во время этой войны внутренней войны — гражданской.

Более полного воплощения государственной измены трудно себе представить, даже если бы Ленин никогда не получал немецких денег (теперь, впрочем, уже достаточно широко известно, что получал, — как именно и сколько). При этом призывы Ленина к поражению России не оставались только призывами. Большевики вели и практическую работу по разложению русской армии, а как только представилась первая возможность (после Февральской революции), их агентура в армии приступила и к практической реализации «войны гражданской» — натравливанию солдат на офицеров.

В соответствии с ленинскими указаниями первостепенное внимание закономерно уделялось физическому и моральному уничтожению офицерства: «Не пассивность должны проповедовать мы — нет, мы должны звонить во все колокола о необходимости смелого наступления и нападения с оружием в руках, о необходимости истребления при этом начальствующих лиц». Поскольку душой всякой армии является ее офицерский корпус, а основой ее существования — воинская дисциплина, лучшего средства обеспечить поражение России в войне, естественно, и быть не могло.

Пользуясь нерешительностью и непоследовательностью Временного правительства, ленинцы весной, летом и осенью 1917 года вели работу по разложению армии совершенно открыто, вследствие чего на фронте не прекращались аресты, избиения и убийства офицеров.

Атмосферу в частях характеризует такая, например, телеграмма, полученная 11 июня в штабе дивизии из 61-го Сибирского стрелкового полка: «Мне и офицерам остается только спасаться, т.к. приехал из Петрограда солдат 5-й роты, ленинец. В 16 часов будет митинг. Уже решено меня, Морозко и Егорова повесить. Офицеров разделить и разделаться. Много лучших солдат и офицеров уже бежало. Полковник Травников».

В результате деятельности большевиков на фронте к ноябрю несколько сотен офицеров было убито, не меньше покончило жизнь самоубийством (только зарегистрированных случаев более 800), многие тысячи лучших офицеров смещены и изгнаны из частей. Даже после переворота, полностью овладев армией, Ленин продолжал политику ее разрушения, поскольку там сохранялись еще отдельные боеспособные части и соединения.

Как отмечал В. Шкловский (известный впоследствии писатель): «У нас были целые здоровые пехотные дивизии. Поэтому большевикам пришлось резать и крошить армию, что и удалось сделать Крыленко, уничтожившему аппарат командования».

К середине декабря 1917 года фронта как такового уже не существовало. По донесению начальника штаба Ставки «при таких условиях фронт следует считать только обозначенным. Укрепленные позиции разрушаются, занесены снегом. Оперативная способность армии сведена к нулю…» В декабре 1917-го — феврале 1918-го в еще формально воюющей стране большевики перешли к массовому истреблению офицеров, которых погибло тогда (в основном в Крыму и Украине) много тысяч.

Учитывая эти обстоятельства, говорить о «вынужденности» унизительного Брестского мира не вполне уместно, коль скоро заключавшие его сознательно довели армию до такого состояния, при котором других договоров и не заключают.

По условиям мира страна теряла 26% населения, 27% пахотной площади, 32% среднего урожая, 26% железнодорожной сети, 33% промышленности, 73% добычи железных руд и 75% — каменного угля. Флот передавался Германии. Кроме того, устанавливались крайне невыгодные для России таможенные тарифы, а по заключенному позже финансовому соглашению Германии еще выплачивалась контрибуция в 6 млрд марок (то есть 2 тысячи 200 тонн золота). Этот договор вычеркивал Россию из числа творцов послевоенного устройства мира, а для жителей союзных с ней стран однозначно означал предательство. Жертвы и усилия России в мировой войне были обесценены одним росчерком пера, и их плодами предоставлено было пользоваться бывшим союзникам.

Неудивительно, что патриотически настроенные современники воспринимали Брестский мир как закономерную плату германскому руководству за помощь, оказанную большевикам во взятии власти. Другое дело, что большевики, мыслящие фантазиями о грядущей мировой революции, а не категориями национально-государственных интересов, и не придавали большого значения границам. Интересы сохранения очага «мирового пожара» были для них приоритетны.

И вот как раз в день, который нам предлагают отмечать как День защитника Отечества, в этот самый день, 23 февраля, состоялось заседание ЦК РСДРП (б), рассмотревшее предъявленный германским командованием ультиматум, на котором большинство проголосовало «за немедленное подписание германских условий». Той же ночью ВЦИК и СНК РСФСР сообщили об этом германскому правительству. То есть именно этот день, 23 февраля 1918 года, — дата капитуляции большевистского руководства перед Германской империей. Странное совпадение…

Заимствование главного воинского праздника у ненавистников российской государственности и привязка его к столь прискорбным событиям, как избиение русского офицерства и Брестский мир, при наличии в тысячелетней истории России множества действительно славных дат, связанных с победами ее вооруженных сил, крайне прискорбно.

Только печальная привычка последних десятилетий уравнивать добро со злом, палачей с жертвами, героев с преступниками может объяснить празднование этой даты сегодня. Объяснить, но не оправдать.

Об авторе

Сергей Владимирович ВОЛКОВ родился в Москве в 1955 году. Окончил МГУ, доктор исторических наук. В настоящее время — профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Последние 20 лет основное внимание уделял исследованию состава российского офицерства и установлению судеб его представителей после 1917 года. Автор ряда книг по этой тематике, в том числе «Русский офицерский корпус» (1993), «Трагедия русского офицерства» (1999), «Русская военная эмиграция» (2008), «Генералитет Российской империи» (2009). В 2001—2005 годах им также было составлено и опубликовано с комментариями 26 томов мемуаров участников Белого движения в России.